Man of distinction

by Fredric Brown

They were vermiform, a pleaiing light and blue in coloral-hanley

Нou would hardly pick Hanley to play hero — to say nothing of saving our Earth from alien invasion — yet Al Hanley, hero or no, did just exactly that!

There was this Hanley, Al Hanley, and you wouldn’t have thought to look at him that he was ever going to amount to much. And if you’d known his life history, up to the time the Darians came you’d never have guessed how thankful you’re going to be — once you’ve read this story—for Al Hanley.

At the time it happened Hanley was drunk. Not that that was anything unusual — he’d been drunk a long time, and it was his ambition to stay that way although it had reached the stage of being a tough job. He had run out of money, then out of friends to borrow from. He had worked his way down his list of acquaintances to the point where he considered himself lucky to average two bits a head on them.

He had reached the sad stage of having to walk miles to see someone he knew slightly so he could try to borrow a buck or a quarter. The long walk would wear off the effects of the last drink — well, not completely but somewhat — so he was in the predicament of Alice when she was with the Red Queen and had to do all the running she could possibly do just to stay in the same place.

And panhandling strangers was out because the cops had been clamping down on it and if Hanley tried that he’d end up spending a drinkless night in Hie hoosegow, which would be very bad indeed. He was at the stage now where twelve hours without a drink would give him the bull horrors, which are to’the D. T.’s as a cyclone is to a zephyr.

D. T.’s are merely hallucinations. If you’re smart you know they’re not there. Sometimes they’re even companionship if you care for that sort of thing. But the bull horrors are the bull horrors. It takes more drinking than most people can get them and they can come only when a man who’s been drunk for longer than he can remember is suddenly and completely deprived of drink for an extended period, as when he is in jail, say.

The mere thought of them had Hanley shaking. Shaking specifically the hand of an old friend, a bosom companion whom he had seen only a few times in his life and then under not-too-favorable circumstances. The old friend’s name was Kid Eggleston and he was a big but battered ex-pug who had more recently been bouncer in a saloon, where Hanley had met him naturally.

But you needn’t concentrate on remembering either his name or his history because he isn’t going to last very long as far as this story is concerned.

In fact, in exactly one and one-half minutes he is going to scream arid then faint and we shall hear no more of him.

But in passing let me mention that if Kid Eggleston hadn’t screamed and fainted you might not be here now, reading this. You might be strip-mining glanic ore under a green sun at the far edge of the galaxy. You wouldn’t like that at all so remember that it was Hanley who saved—and is still saving-you from it. Don’t be too hard on him. If Three and Nine had taken the Kid things would be very different.

Three and Nine were from the planet Dar, which is the second (and only habitable) planet of the aforementioned green star at the far edge of the galaxy.

Three and Nine were not, of course, their full names. Darians’ names are numbers and Thr^ee’s full name or number was 389,057,792,869,223. Or, at least, that would be its translation into the decimal system.

I’m sure you’ll forgive me for calling him Three as well as for calling his companion Nine and for having them so address each other. They themselves would not forgive me. One Darian always addresses another by his full’ number and any abbreviation is not only discourteous but insulting. However Darians live much longer than we. They can afford the time and I can’t.

At the moment when Hanley was shaking the Kid’s hand Three and Nine were still about a mile away in an upward direction. They, weren’t in an airplane or even in a space-ship (and definitely not in a flying saucer. Sure I know what flying saucers are but ask me,about them some other time. Right now I want to stick to the Darians). They were in a space-time cube.

I suppose I’ll have to explain that. The Darians had discovered — as we may someday discover — that Einstein was right. Matter cannot travel faster than the speed of light without turning into energy. And you wouldn’t want to turn into energy, would you? Neither did the Darians when they started their explorations throughout the galaxy.

So they worked it out that one can travel in effect-faster than the speed of light if one travels through time simultaneously. Through the time-space continuum, that is, rather than through space itself. Their trip from Dar covered a distance of 163,000 light years.

But since they simultanepuslyi traveled back into the past 1,630 centuries the elapsed time to them had been zero for the journey. On their return they had traveled 1,630 centuries into the future and arrived at their starting point in the space-time continuum. You see what I mean, I hope.

Anyway there was this cube, invisible to terrestrials, a mile over Philadelphia (and don’t ask me why they picked Philadelphia — I don’t know why anyone would pick Philadelphia for anything). It had been poised there for four days while Three and Nine had picked up and studied radio broadcasts until they were able to speak and understand the prevailing language.

Not, of course, anything at all about our civilization, such as it is, and our customs, such as they are. Can you imagine trying to picture the life of inhabitants of Earth by listening to a mixture of giveaway contests, soap

operas, Charlie McCarthy and the Lone Ranger?

Not that they really cared what our civilization was as long as it wasn’t highly enough developed to be any threat to them – and they were pretty sure of that by the end of four days. You can’t blame them for getting that impression and anyway it was right.

“Shall we descend?” Three asked Nine.

“Yes,” Nine said to Three. Three curled himself around the controls.

“… sure and I saw you fight,” Hanley was saying. “And you were good. Kid. You must’ve had a bad manager or you’d have hit the top. You had the stuff. How about having a drink with me around the corner?”

“On you or on me, Hanley?”

“Well, at the moment I am a little broke. Kid. But I need a drink. For old times’ sake.”

“You need a drink like I need a hole in my head. You’re drunk now and you’d better sober up before you get the D. T.’s.”

“Got ‘em now,” Hanley said. “Think nothing of ‘em. Look, there they are coming up behind you.”

Illogically, Kid Eggleston turned and looked. He screamed and fainted. Three and Nine were approaching. Beyond them was the shadowy outline of a monstrous cube twenty feet to a side. The way it was there and yet wasn’t was a bit frightening. That must have been what scared the Kid.

There wasn’t anything frightening about Three and Nine. They were vermiform, about fifteen feet long (if stretched out) and about a foot thick in the middle, tapering at both ends. They were a pleasing light blue in color and had no visible sense organs so you couldn’t tell which end was which — and it didn’t really matter because both ends were exactly alike anyway.

And, although they were coming toward Hanley aind the now recumbent Kid, there wasn’t even a fi-ont end or a back end. They were in the normal coiled position and floating.

“Hi, boys,” Hanley said. “You scared my friend, blast you. And he’d have bought me a drink after he lectured me, for awhile. So you owe me one.”

“Reaction illogical,” Three said to Nine. “So was that of the other specimen. Shall we take both?”

“No. The other one, although larger, is obviously a weakling. And one specimen will be sufficient. Come.”

Hanley took a step backwards. “If you’re going to buy me a drink, okay. Otherwise I want to’know, where?”


“You mean we’re going from here to Dar? Lissen, Massah, Ah ain’t gwine noplace ‘tall ‘thout you-all buy me a drink.”

“Do you understand him?” Nine asked Three. Three wriggled an end negatively. “Shall we take him by force?”

“No need if he’ll come voluntarily. Will you enter the cube voluntarily, creature?”

“Is there a drink in it?”

“Yes. Enter, please.”

Hanley walked to the cube and entered it. Not that he believed it was really there, of course, but what did he have to lose? And when you had the D. T.’s it was best to humor them. The cube was solid, not at all ainorphous or even transparent from the inside. Three coiled around the controls and delicately manipulated delicate mechanisms with both ends.

“We are inlntraspace,” he told Nine.

“I suggest we remain here until we have studied this specimen further and can give a report on whether he is suitable for our purposes.”

“Hey, boys, how about that drink?” Hanley was getting worried. His hands were-beginning to shake and spiders were crawling up and down the length of his spine on the inside.

“He seems to be suffering,” Nine said. “Perhaps from hunger or thirst. What do these creatures drink? Hydrogen peroxide as we do?”

“Most of the surface of their planet seems to be covered with water in which sodium chloride is present. Shall we synthesize some?”

Hanley yelled, “No! Not even water without salt. I want a drink! Whiskey!”

“Shall I analyze his rnetabolism?” Three asked. “With the intrafluoroscope I can do it in a second.” He unwound himself from the controls and went to a strange machine. Lights flashed. Three said, “How strange. His metabolism depends on C2H5OH.”


“Yes, alcohol — at least, basically. With a certain dilution of H2O and. without the sodium chloride present in their seas, as well as exceedingly minor quantities of other ingredient^, it seems to be all that he has consumied for at least an extended period. There is .234% present in his blood stream and in his brain. His.entire metabolism seems to be based on it.”

Boys,” Hanley begged. “I’m dying for a drink. How’s about laying off thie double-talk and giving me one.”

“Wait, please,” Nine said. “I shall make you what you require. Let me use the verniers on that intrafluoroscope and add the psychometer.” More lights flashed and Nine went into the corner of the cube which was a laboratory. Things happened there and he came back in less than a minute. He carried a beaker containing slightly less than two quarts of clear amber fluid. Hanley sniffed it, then sipped it. He sighed.

“I’m dead,”, he said. “This is usquebaugh, the nectar of the gods. There isn’t any such drink as this.” He drank deeply and it didn’t even burn his throat.

“What is it. Nine?” Three asked.

“A quite complex formula, fitted to his exact needs. It is fifty per-cent alcohol, forty-five per-cent water. The remaining ingredients, however, are considerable in number; they include every vitamin and mineral his system requires, in proper proportion and all tasteless. Then other ingredients in, minute quantities toimprove the taste — by his standards. It would taste horrible to us, even if we could drink either alcohol or water.”

Hanley sighed and drank deeply. He swayed a little. He looked at Three and grinned. “Now I know you aren’t there,” he said.

“What does he mean?” Nine asked Three.

“His thought processes seem completely illogical. I doubt if his species would make suitable slaves. But we’ll make sure, of course. What is your name, creature?”

“What’s in a name, pal?” Hanley asked. “Call me anything. You guys are my bes’ frien’s. You can take me anywhere and jus’ lemme know when we get Dar.”

He drank deeply and lay down on the floor. Strange sounds came from him but neither Three nor Nine could identify them as words. They sounded like “Zzzzzz, glup—Zzzzzz, glup—Zzzzzz, glup.” They tried to prod him awake and failed.

They observed him and made what tests they could. It wasn’t until hours, later that he awoke. He sat up and stared at them. He said, “I don’t believe it. You aren’t here. For Gossake, give me a drink quick.”

They gave him the beaker again — Nine had replenished it and it was full. Hanley drank. He closed his eyes in bliss. He said, “Don’t wake me.”

“But you are awake.”

“Then don’t put me to sleep. Jus’ figured what this is. Ambrosia — stuff the gods drink.”

“Who are the gods?”

“There aren’t any. But this is what they drink. On Olympus.”

Three said, “Thought processes completely illogical.”

Hanley lifted the beaker. He said, “Here is here and Dar is Dar and never the twain shall meet. Here’s to the twain.” He drank.

Three asked, “What is a twain?”

Hanley gave it thought. He said, “A twain is something that wuns on twacks, and you wide on it from here to Dar.”

“What do you know about Dar?”

“Dar ain’t no such things as you are. But here’s to you, boys.” He drank again.

“Too stupid to be trained for anything except simple physical labor,” Three said. “But if he has sufficient stamina for that we can still recommend a raid in force upon this planet. There are probably three or four billion inhabitants. And we can use unskilled laborthree or four billion would help us considerbly.”

“Hooray!”, said Hanley.

“He does not seem to coordinate well,” Three said thoughtfully. “But perhaps his physical strength is considerable. Creature, what shall we call you ?”

“Call me Al, boys.” Hanley was getting to his feet.

“Is that your name or your species? In either case is it the full designation?”

Hanley leaned against the wall. He considered. “Species,” he said. “Stands for — let’s make it Latin.” He made it Latin.

“We wish to test your stamina. Run back and forth from one side of this cube to the other until you become fatigued. Here, I will hold that beaker of your food.”

He took the beaker put of Hanley’s hands, Hanley grabbed for it.- “One more drink. One more li’l drink. Then I’ll run for you. I’ll run for President.”

“Perhaps he needs it,” Three said. “Give it to him. Nine.”

It might be his last for awhile so Hanley took a long one. Then he waved cheerily at the four Darians who seemed to be looking at him. He said, “See you at the races, boys. All of you. An’ bet on me. Win, place an’ show. ‘Nother li’l drink first?”

He had another little drink — really a short one this time — less than two ounces.

“Enough,” Three said. “Now run.”

Hanley took two steps and fell flat on his face. He rolled over on his back and lay there, a blissful smile on his face.

“Incredible!” Three said. “Perhaps he is attempting to fool us. Check him, Nine.”

Nine checked. “Incredible!” he said.

“Indeed incredible after so little exertion but he is completely unconscious — unconscious to the degree of being insensible to pain. And he is not faking. His type is completely useless to Dar. Set the controls and we shall report back. And take him, according to our subsidiary orders, as a specimen for the zoological gardens. He’ll be worth-having there. Physically he is the strangest specimen we have discovered on any of sevieral million planets.”

Three, wrapped himself around the controls and used both ends to manipulate mechanisms. A hundred and sixty-three thousand light years and 1630 centuries passed, cancelling each other out so completely and perfectly that neither time nor distance seemed to have been traversed.

In the capitai city of Dar, which rules thousands of useful planets, and has visited millions, of useless ones — like Earth — Al Hanley occupies a large glass cage in a pliace of honor, as a truly amazing specimen.

There is a pool in the middle of it, from which he drinks often and in which he has been known to bathe. It is filled with a constantly flowing supply of a beverage that is delicious beyond all deliciousness, that is to the best whiskey of Earth as the best whiskey of Earth is to bathtub gin made in a dirty bathtub. Moreover it is fortified — tastelessly — with every vitamin and mineral his metabolism requires.

It causes no hangovers or other unpleasant consequences. It is a drink as delightful to Hanley as the amazing conformation of Hanley is delightful to the frequenters of the zoo, who stare at him in bewilderment and then read the sign on his cage, which leads off in what looks to be Latin with the designation of his species as Al told it to. Three and Nine:

So strange, in fact, that they have givent him a treatment that makes him practically immortal. And a good thing that is, because he’s so interesting as a zoological specimen that if he ever dies they might come back to Earth for another one. And they might happen to pick up you or me — and you or I, as the case might be, might happen to be sober. And that would be bad for all of us.


Браун Фредерик Персона грата Так вот: жил да поживал некий Хенли, Ал Хенли, и если бы вы его увидели, то никогда бы не подумали, что от него может быть хоть какой-нибудь прок. А если бы еще узнали о его образе жизни, то тем более не подумали, что будете — если у вас хватит терпения дочитать эту историю до конца — благодарить его всю жизнь. В этот день Ал был как всегда пьян. Он был пьян постоянно; его девизом было — ни дня без выпивки, хотя воплощать это стремление в жизнь с каждым днем становилось все труднее и труднее. Друзей он давно растерял, а приятели, у которых можно было бы одолжить наличных, избегали его. Он составил длинный список знакомых, полузнакомых и едва знакомых и день за днем методично обходил их в надежде разжиться хотя бы парой долларов. Если это удавалось, Хенли был счастлив. Но самым неприятным было то, что во время этих вынужденных марш-бросков он неизбежно трезвел, пусть не совсем, не до того опасного предела, когда промедление смерти подобно. В своем стремлении быть постоянно навеселе Хенли напоминал Алису в Зазеркалье: мчался изо всех сил для того, чтобы оставаться на месте. Можно было, конечно, стать профессиональным нищим, но в положении Ала эта работа была сопряжена с непомерным риском: вместо кабака легко можно было загреметь в участок, где выпить, уж точно, не поднесут, хоть вешайся… Хенли уже давно был на той стадии, когда день без спиртного был чреват лиловыми кошмарами, рядом с которыми белая горячка выглядела, как легкий насморк по сравнению с бубонной чумой. Он давно уже не боялся глюков, сопровождавших горячку. Если разобраться — что тут страшного? Ясно же, что все не настоящее, будто смотришь фильм ужасов. Другое дело лиловые кошмары. Но чтобы познакомиться с ними, необходимо поглощать виски в непомерных количествах, поглощать годами, а затем резко прекратить, как это бывает с теми, кто попадает за решетку. Стоило Алу Хенли вспомнить про лиловый кошмар, как у него тут же затряслись руки. Правда, со стороны это не слишком бросалось в глаза, потому что в эту самую минуту он как раз тряс руку своего закадычного дружка, с которым встречался до этого аж два раза. Обе встречи сопровождались поглощением огромного количества «молочка от бешеной коровки», поэтому Хенли с полным основанием считал, что приходится встречному кем-то вроде молочного брата. Давнего кореша звали Кид Иглстоун — рослый, с помятым лицом мужчина, бывший боксер, а ныне вышибала в забегаловке, где и состоялось их с Хенли знакомство. Впрочем, не стоит обращать на него внимание читателя, поскольку Кид не имеет никакого отношения к тому, что случилось с Алом Хенли. Кроме того, всего через полторы минуты он и вовсе сойдет со сцены: завизжит, будто его режут, грохнется в обморок и навсегда исчезнет из нашей повести. Однако, объективности ради, нужно признать, что если бы Кид Иглстоун не завопил, как укушенный скорпионом, и не потерял сознание, то вы бы сейчас не сидели в своем кресле и не читали этот опус, а вкалывали бы под слепящими лучами зеленого солнца на гланитовом руднике планеты на краю Галактики. Большого удовольствия это занятие вам бы не доставило, и поверьте, что уберег вас от этого именно Ал Хенли. Кстати сказать, он и по сей день продолжает спасать всех нас. Ведь если бы Три и Девять вместо него унесли с Земли Иглстоуна, вся наша жизнь, возможно, пошла бы по-другому. А потому, не будьте к нему слишком суровы. Три и Девять прилетели к нам с планеты Дар, второй (причем единственно пригодной для жизни) планеты уже упомянутого зеленого солнца на краю Галактики. Три и Девять — это, конечно, не полные их имена. На самом деле их звали 389057792 и 9869223, если перевести цифры, из которых состоят имена дариан, в десятеричную систему. Я рассчитываю на вашу снисходительность, когда именую одного из пришельцев Три, а другого — Девять и принуждаю их в рассказе называть друг друга так же. На их снисходительность я рассчитывать не могу, поскольку дариане, именуя друг друга, называют номер полностью, и пропустить или перепутать цифру — это не просто грубость, а чудовищное оскорбление. Скажу в свое оправдание, что дариане живут значительно дольше, чем мы, и у них, в отличие от нас, достаточно времени, чтобы соблюдать этот громоздкий этикет. В тот миг, когда Хенли восторженно тряс руку своего дружка Кида, Три и Девять парили приблизительно в миле над Землей. Ни о каком самолете, космическом корабле и даже о летающей тарелке не идет и речи. (Разумеется, я знаю, что такое летающие тарелки, и могу подробно вам о них рассказать, но только как-нибудь в другой раз, поскольку сейчас речь идет о дарианах.) Короче говоря, они довольно комфортабельно парили в некоем пространственно-временном объеме. Вы, конечно же, спросите, что же это такое. Попытаюсь объяснить подоступнее. Дариане открыли (нам это еще предстоит сделать, если повезет), что Альберт Эйнштейн оказался прав на все сто процентов. Материя не может перемещаться со скоростью, превышающей световую, не превращаясь при этом в энергию. Сомнительное удовольствие — превратиться в энергию, не правда ли? Дариане были того же мнения и все-таки стали путешествовать по Галактике с суперсветовой скоростью. Ученые Дара доказали, что можно перемещаться в пространстве с любой скоростью, если одновременно перемещаться во времени. Словом, движение должно происходить не в пространстве, как таковом, а в пространственно-временном континууме.[2] На пути от Дара к Земле дариане преодолели расстояние в 163 тысячи световых лет. И при этом они для компенсации на 1 630 веков сместились в прошлое. На обратном пути они, перемещаясь в пространстве со скоростью света, тоже сделают скачок на 163 000 лет в прошлое, то есть в конце концов окажутся в исходной точке этого пространственно-временного континуума. Таким образом, фактическое время их путешествия окажется равным нулю. Уф! Ну, теперь, надеюсь, вам все понятно? Короче говоря, невидимый куб завис над Землей, конкретно в миле над Филадельфией. (Только не спрашивайте меня, почему именно над Филадельфией, я и сам не понимаю, почему они ее выбрали, и вообще не знаю, на кой черт им понадобилась именно Филадельфия…) Куб болтался над Филадельфией уже четвертый день. Все это время Три и Девять слушали местные радиопередачи и изучали наш язык. На четвертый день они уже могли свободно на нем изъясняться. Естественно, что они не смогли ничего понять ни в нашей культуре, ни в наших взаимоотношениях. Ведь не думаете же вы, что мешанина из радиоконцертов, обрывков мыльных опер, примитивных сценок из ковбойских сериалов может дать подлинную панораму жизни планеты? Да и по правде сказать, плевать они хотели на нашу цивилизацию; им просто нужно было выяснить, стоит ли опасаться землян как потенциального противника. Не приходится упрекать их за то, что потратив всего четыре дня, дариане пришли к выводу о нашей полной безобидности. Особенно, если признать, что они были абсолютно правы. — Спускаемся? — спросил Три. — Самое время, — ответил Девять. И Три обвился вокруг пульта управления. — Слушай, я же видел тебя на ринге! — горячо разглагольствовал Хенли. — У тебя настоящий талант, Кид! Будь рядом с тобой приличный тренер, ты бы высоко взлетел. Ладно, пошли промочим горло, а? — А кто оплатит выпивку? Ты или я? — М-м-м… Слушай, Кид, я сегодня не при деньгах, но мне позарез надо вмазать, а то загнусь… Ну, Кид, мы ведь друзья! — Тебе сейчас виски, как акуле — шезлонг. Ты уже настолько бухой, что если не пойдешь проспаться, скоро увидишь чертей. — Да я их и сейчас вижу, — ответил Хенли, — но они меня не колышат. Вон они, за твоей спиной маячат. Пренебрегая здравым смыслом, Кид обернулся. И сразу с диким воплем рухнул, лишившись чувств. К ним приближались Три и Девять. А за их спиной расплывались нечеткие контуры гигантского куба, каждая грань которого была не меньше двадцати футов. Причем этот куб вроде и был реальностью, а с другой стороны, как будто бы и не существовал. Очертания его то проявлялись совершенно ясно, то исчезали, словно растворяясь, в воздухе. Наверное, именно куб и нокаутировал Кида, потому что Три и Девять, по правде говоря, выглядели довольно безобидно. Это были симпатичные червеобразные существа, свернутые в спираль. Если бы кому-то стрельнуло в голову их полностью развернуть, они оказались бы длиной футов в пятнадцать. Их тела приятного нежно-голубого цвета были толщиною в фут и симметрично закруглялись с обоих концов. Они были абсолютно гладкими, никаких видимых ртов, носов или ушей, так что невозможно было понять где зад, а где перед, но это и не имело никакого принципиального значения, ибо и то, и другое было совершенно идентичным. По мере того, как они приближались к нашей парочке, рассмотреть, где же у них голова, а где хвост, так и не удавалось. Тем более, что они плыли по воздуху в обычном для себя свернутом виде. — Салют, парни, — произнес Хенли. — Вы зачем моего корешка напугали, чтоб вам провалиться?! Он уже созрел, чтобы поставить мне выпивку. Пополоскал бы мне мозги, а стаканчик бы поднес. Так что с вас причитается… — Реакция неадекватная, — констатировал Три. — У другой особи тоже. Возьмем обоих? — Нет, только одного. Второй покрупнее, но психика явно неустойчива. Ограничимся этим. Ну ты, пойдем с нами. Хенли сделал шаг назад. — Если вы, ребята, угощаете, то я завсегда готов. Хотелось бы только узнать, куда вы меня зовете. — Мы направлены Даром… — Даром? — возмутился Хенли. — Даром пусть вам кошки мурлыкают. Лично я не тронусь с места, пока вы, сколько бы вас там ни собралось, не нальете чего-нибудь забористого… — Ты понимаешь, что он говорит? — спросил Девять. Три отрицательно помотал одним из своих концов. — Будем применять силу? — Может, он еще пойдет добровольно? Отвечайте, существо, вы согласны последовать за нами в этот куб? — А выпивка там есть? — быстро спросил Хенли. — У нас все есть. Добро пожаловать. Хенли забрался в куб. Само собой, он не верил в его существование, поэтому и не боялся, И вообще, на кой черт пререкаться с собственными галлюцинациями? Три улегся кольцом на приборную панель и стал обоими концами нажимать кнопки. — Мы вышли в подпространство, — сказал он. — Предлагаю задержаться на орбите и обследовать контрольную особь. Необходимо выяснить, годятся ли они для наших целей. — Эй, парни, а где же выпивка? — забеспокоился Хенли. С каждой минутой он чувствовал себя все ужаснее: руки ходили ходуном, а по всему телу словно ползали мохнатые пауки. — По-моему, ему плохо, — сказал Девять. — Может быть он голоден или хочет пить. Что пьют эти особи? Так же, как и мы, перекись водорода? — Две трети планеты покрыты, насколько я понял, водой с большим содержанием хлористого натрия. Можно синтезировать для него этот раствор. — К черту! — завопил Хенли. — Не хватало мне воды, да еще соленой! Мне позарез нужна выпивка! Виски, поняли? Виски! — Исследуем его обмен веществ, — решил Три. — Интраскоп позволяет сделать это за секунды. — Он отделился от пульта и медленно подплыл к необычного вида аппарату. Засветились разноцветные огни. — Поразительно! — воскликнул он. — Его метаболизм основан на C2H5OH. — C2H5OH? — Да. В основе всех реакций лежит этиловый спирт. Есть еще некоторое количество H2O, но, как ни странно, без хлористого натрия, присутствующего в водной поверхности планеты. Есть и еще кое-какие составные, но в мизерных количествах. Впечатление такое, что это было его единственным питанием за последние месяцы. В крови и клетках мозга содержание спирта составляет 0,234 процента. Нет сомнения, что весь обменный процесс в его организме осуществляется через C2H5OH… — Парни, — канючил Хенли. — Я же умираю от жажды. Прекратите свой треп и плесните виски. — Не волнуйтесь, — успокоил его Девять. — Сейчас вы получите все, что нужно. Надо только подключить интраскоп к психоанализатору. Снова загорелись огоньки, и Девять проплыл в угол куба, где размещалась лаборатория. Он поколдовал там и через минуту возвратился с объемистой колбой, в которой весело переливались почти две кварты напитка, цветом напоминавшего янтарь. Хенли понюхал, потом пригубил и испустил вздох, одновременно восторженный и печальный. — Я умер, — резюмировал он. — Это же суперлюкс высшей категории, смесь нектара и амброзии. В земной жизни такой выпивки не существует… Он сделал подряд несколько крупных глотков, и горло даже не почувствовало ожога. — Что ты ему дал, Девять? — заинтересованно спросил Три. — Достаточно сложный состав, абсолютно отвечающий запросам его организма. Пятьдесят процентов — спирт, сорок пять вода. В оставшиеся пять процентов входит многое: соли и витамины, необходимые ему в определенных пропорциях, и еще минимальные добавки, повышающие вкусовые (в его понимании) качества напитка. Для жителей Дара вкус этого пойла хуже яда, даже если бы спирт или вода не были для нас смертельными… Хенли блаженно вздохнул и хлебнул еще. Он качнулся, взглянул на Три и осклабился: — Меня не обманешь, вас здесь нет… И никогда не было… — Что он пытается выразить? — спросил Девять. — Думаю, что его мышление не только примитивно, но и абсолютно алогично. Не думаю, что из подобных существ могут получиться хоть сколько-нибудь пригодные рабы. Во всяком случае, необходима тщательная проверка. Как вас зовут, существо? — А, не все ли равно, приятель, — отмахнулся Хенли. — По мне — хоть как называй, только чаще наливай! Вы теперь, ребята, мои кореши. Куда вы, туда и я. Он снова присосался к колбе и на этот раз не отрывался довольно долго, потом улегся на пол. Странные звуки, которые он теперь испускал, расшифровке не поддавались. «Хррр… вззз… хррр… вззз…» — так и осталось для дариан загадкой. Они попробовали расшевелить его, но успеха не добились. Чтобы не терять времени, они провели над ним все опыты и анализы, которые входили в их научный арсенал. Прошло несколько долгих часов. Наконец Хенли стал приходить в себя, с трудом уселся и посмотрел на инопланетян обезумевшими глазами. — Все равно не поверю, — произнес он. — Вас нет, это просто мираж. Дайте глотнуть, ради всего святого… Ему протянули колбу — Девять за это время дополнил ее до прежнего уровня. Хенли припал к ней, как младенец к материнской груди и, опустив веки, погрузился в нирвану. — Не давайте мне проснуться, — невнятно произнес он. — Но ведь вы и не спите. — Тогда не позволяйте мне заснуть. Теперь я знаю, что такое амброзия — нектар богов. — Богов? Кто такие боги? — На самом-то деле их нет. Но живут они на Олимпе и там пьют… Пьют вашу амброзию… — Умственные процессы лишены всякой логики, — констатировал Три. Хенли вознес колбу и продекламировал: — О, стойка есть рай, и кабак — это рай, И с места они не сойдут…[3] Выпьем за рай и райское блаженство. — Что такое рай? Хенли задумался на секунду, потом вдохновенно продекламировал: — Рай — когда наподдаешься, Заведешься и напьешься. Будешь шляться и шататься, С первым встречным лобызаться… Вы мне дороги, ребята, Словно два родимых брата. Рай — когда стоишь пред баром, Где тебя поят задаром… — Даром? Что вы знаете о Даре? — Дар небес — это чудо из чудес, нынче ты пьян, а завтра трезв… Парни, пока мы не расстались, я пью за вас. Что он и сделал. — Интеллект в зачаточном состоянии. Годен только для физической работы, — подытожил Три. — Надо выяснить, обладают ли земляне достаточной выносливостью. Если да, будем готовить вторжение и захват. Все-таки три-четыре миллиарда обитателей. В конце концов такое количество даже примитивных рабов можно будет использовать… — Урра-а-а! — прокричал Хенли. — По-моему, с координацией движений у него явно не все в порядке, — огорченно сказал Три. — Но, возможно, сила у него все-таки имеется. Как ваше наименование, существо? — Друзья, вам я разрешаю звать меня Алом. Хенли с великим трудом встал на ноги. — Ал — это ваше личное имя или наименование всего вашего вида? Есть ли более полное наименование? Хенли оперся на стену и чуточку подумал. — Это наименование вида, — подтвердил он. — Но сокращенное. А полное… Сейчас я изложу вам, как оно звучит по-латыни… И он изложил по-латыни, насколько помнил. — Нам бы надо проверить вас на выносливость. Вы будете бегать между двумя стенами до полного утомления. Дайте колбу с вашим питанием, я пока подержу ее… Девять хотел отнять у Хенли драгоценный сосуд, но тот вцепился в него мертвой хваткой. — Один глоток, такой кро-о-хотный глоточек и я пущусь в бега. Клянусь вам! Куда скажете, туда и побегу… — Возможно, эта пища укрепит его, — высказал предположение Три. — Позвольте ему, Девять. «А что, если такое блаженство уже не повторится?» — испугался Хенли и присосался к колбе. После чего он, радостный, как отправляющийся на смерть гладиатор, приветствовал дариан, которых почему-то стало четверо. — Все на бега, парни! Всей компанией… Делайте ваши ставки. Я — бесспорный лидер. Сорвете большой куш. Но сперва немного допинга… Допинга он принял и в самом деле немного, на этот раз всего пару унций. — Достаточно, — сказал Три. — Начинайте бег. Хенли сделал пару неверных шагов и ничком рухнул на пол, расквасив при этом физиономию. Последнее его, похоже, ничуть не обеспокоило, потому что он перевернулся на спину и окончательно затих с благостной улыбкой. — Это невозможно! — воскликнул Три. — Он же морочит нам голову. Проверь его состояние, Девять… Девять проверил. — Это совершенно необъяснимо, — сказал он. — И все-таки даже такое слабое усилие лишило его сознания. Причем обморок настолько глубок, что он даже не ощущает боли. Он не притворяется. Как ни печально, этот вид абсолютно бесполезен для нас. Ну что ж, придется возвращаться на Дар ни с чем. Все это отразим в отчетах. Согласно инструкции берем его с собой. После стационарного обследования его поместят в зоопарк. Я уверен, он вызовет огромный интерес. Мы облетели уже около миллиона планет, но существа, настолько неполноценные умственно и физически, встретились нам впервые. Три обвился вокруг пульта управления и пустил в дело оба своих конца. Мелькнули 163 тысячи световых лет, промчались 1 630 веков, и нейтрализовали друг друга так точно и синхронно, будто куб вообще не перемещался ни во времени, ни в пространстве. В столице Дара — великой империи, подчинившей себе тысячи полезных планет и обследовавшей миллионы бесполезных (в их число вошла и наша Земля), Ала Хенли поместили в комфортабельную прозрачную клетку, занимающую лучшее место в зоопарке, как самый выдающийся экспонат представленного здесь животного мира. Посетители зоопарка по праву считают его одним из самых поразительных творений во всей Вселенной. В центре клетки небольшой бассейн, из которого он постоянно пьет, а по некоторым утверждениям, иногда даже плавает в нем. Бассейн проточный, всегда заполненный до верха божественным напитком, который во столько же раз превосходит первосортное земное виски, во сколько раз первосортное земное виски превосходит отвратительный земной самогон. А кроме того напиток содержит в себе все необходимые для нормальной жизнедеятельности экспоната химические вещества. Причем на вкусовых качествах напитка это, по-видимому, не отразилось. Это питье — можно назвать его «бассейновка» — не вызывает ни похмелья, ни других нежелательных эксцессов. Поэтому у Хенли его времяпровождение вызывает такое же удовольствие, какое получают и посетители зоопарка от лицезрения Хенли. Они с восторгом наблюдают за ним, а потом с почтением читают табличку на его клетке. Текст открывается латинским наименованием вида, которое по просьбе дариан Хенли в свое время назвал. АLCOGOLICUS ANONIMUS Основа питания — C2H5OH, с незначительной добавкой витаминов и минеральных солей. Эти существа могут время от времени высказывать здравые мысли, но в целом их мышление абсолютно алогично. Крайне низкий порог выносливости, нуждаются в отдыхе даже после нескольких шагов. Коммерческой ценности не представляют, в то же время вызывают значительный интерес, как самая необычная форма жизни, найденная в галактических мирах. Место обитания: третья планета системы IK 6547 — ХГ 908. Заканчивая эту историю, добавлю, что Ал Хенли показался дарианам настолько удивительной формой жизни, что они подвергли его особой обработке. Теперь он практически бессмертен. И слава богу, потому что в зоопарке он пользуется бешеным успехом, и если бы с ним что-нибудь случилось, дариане обязательно бы отправились на Землю, чтобы отловить еще один экземпляр. А где гарантия, что они не натолкнутся на меня или, к примеру, на вас, а мы в этот момент, как на грех, окажемся трезвыми? Представляете, что будет с нами со всеми — с человечеством?!

Җавап калдыру

All fields are required. Your email address will not be published.